МИЛЛЕТ СОРАГЫ

МИЛЛЕТ СОРАГЫ

Так звучит на туркменском «Национальный вопрос». Да, туркменов он тоже интересует, и таджиков, и татар, и грузин – и всех остальных выходцев из стран СНГ, обосновавшихся, кажется всерьез и надолго, на уральской земле, в России в целом. Их много. Тревожащихся и уверенных, довольных и недовольных, приятных и неприятных. Постепенно мы, коренные, привыкаем к ним – к таким, какие они есть, и делаем для самих себя неожиданные выводы…

Неправда? Вы жили когда-нибудь по соседству с «лицом кавказской национальности»? Уверена, задай я этот вопрос в начале 90-х, когда массового набега из стран Азии еще не наблюдалось, вы, вероятно, ответили бы: «Нет, а что в этом такого особенного?».

Спросила бы спустя десятилетие, реакция была бы более эмоциональной: «Только не я!». А сейчас ответ и вовсе сногсшибательный: «Да лучше бы с кавказцем, чем с Генкой (Васькой, Петькой, Борькой, Манькой – нужное подчеркнуть) – пьянчугой (драчуном, занудой, бездельником – вариант любой)!».

Именно так высказалась о своих соседях-славянах жительница нашего города Светлана Вахрушева, юрист по образованию, заботливая мама и любящая жена. И еще добавила: «Вы полагаете, я одна так думаю? Да полгорода со мной будут солидарны». Светлана приехала со своей семьей в Екатеринбург не так давно – до этого жила в областном городке. Район для постоянного места жительства выбирала долго, со всей основательностью и везде, признается собеседница, ее смущало большое количество иммигрантов: «Порой, у меня складывалось ощущение, что они – местные, а славяне – приезжие, так их много стало в столице Урала». В итоге, после долгих мытарств, Вахрушевы выбрали район Новой Сортировки.

- Признаться, довольный странный выбор, – удивляюсь я - большинству известно, что именно там концентрация южан максимальная?!

- Это не совсем так. Мы побывали в самых разных точках мегаполиса, исключение, пожалуй, составляет Химмаш – вот там действительно, мало нерусских.

- Тогда можно сделать вывод, что Ваша неприязнь, если так можно выразиться, к бывшим «эсэнгэвцам» не такая уж и сильная.

- Поверьте, неприязнь была еще ого-го какая! И у мужа, и у дочери. Не знаю, как наше предубеждение можно было объяснить – вероятно, срабатывали какие-то внутренние психологические инстинкты: они отличаются от нас внешне, говорят на непонятном языке – значит, чужаки, значит, опасные. Короче говоря, первое время было очень тяжело – шарахались от соседей-вьетнамцев, как от чумных. Но прошла неделя, месяц, два-три, постепенно к азиатам стали привыкать. Оказалось, не такие уж они и неприятные, напротив, тихие, смирные, дисциплинированные, без надобности и слова лишнего не скажут. В отличие от нашего брата. Расскажу такую историю. Мы въезжаем в квартиру, носимся с коробками туда-сюда. На лавочке перед подъездом сидят две русские кумушки, пивко потягивают да на нас поглядывают. Чуть погодя одна из них направляется в подъезд – в это время моя дочка идет за ней с очередной поклажей. Но вдруг, спустя несколько мгновений, вся красная выбегает обратно во двор. Я ей: «Что случилось?», а она в ответ: «Мама-мама, там такое! Тетя, которая только что на скамейке сидела, писает прямо в подъезде! У-ж-а-с!». Я так и села. Ничего себе контингент подбирается. Второй раз я села, когда узнала, что справляющая нужду живет в этом самом (то есть нашем) подъезде и, соответственно, моя соседка. Чтобы так себя повели азиаты, да никогда! Теперь я это точно знаю. И даже прониклась уважением к ним.

- По каким же причинам?

- Пожила с ними бок о бок. И поняла, как была неправа. Большинство из них, не всегда легальным способом, приезжает сюда работать. И работает, я бы даже сказала, вкалывает. Зачастую за гроши, соглашаясь на самые сомнительные предложения работодателей. Они не болтаются без дела, не дебоширят и не сетуют на судьбу, в отличие от русских.

- То есть вы не против того, что иммигранты будут приезжать в Екатеринбург в тех количествах и так беспорядочно, как сейчас?

- Разумеется, порядок в национальном вопросе надо навести. Что касается количества, то, судя по тому, как развиваются страны СНГ, то лет через пять-семь приток иммигрантов заметно уменьшится – ехать в тот же Екатеринбург не будет смысла – им и на родине неплохо будет.

Правда? С позицией Светланы Вахрушевой не совсем согласна другая моя собеседница – Рамила Зиекулова. Это, кстати, она подсказала мне, как будет звучать по-туркменски «Национальный вопрос».

В частности, перспективы родного ей Туркменистана, считает она, не такие радужные, как может показаться. Экономика, конечно, не стоит на месте, - вот за национальный туризм взялись, дороги, инфраструктуру. Развиваются международные отношения, дружба с соседями всяческими способами поддерживается, а в соседях у Туркменистана грозные и беспокойные Афганистан с Ираном, более смирные и цивилизованные Узбекистан с Казахстаном. Появляется стабильность, рабочие места и манаты (местная валюта – прим. авт.) в карманах.

- Но мало всего этого, - убежденно говорит Рамила, - может, в Ашхабаде еще более менее люди живут, а чуть отъедешь от столицы – и ты уже в Средневековье, время за чертой центра как будто остановилось, цивилизации почти нет.

- А вам хотелось цивилизации? – интересуюсь я.

- Большинство моих соотечественников именно за этим и переходят границу. У меня другая была причина – я от мужа-араба бежала – не смогла жить в его доме, в окружении восьми его недружелюбных сестер. Когда я поняла, что нужна в их большом семействе только в качестве домработницы, решилась на «побег». Сначала подалась в Башкирию – на родину мамы, но там жизнь не сложилась. Меня позвала к себе троюродная тетка в тогда еще Свердловск. Шел 85-й год. Надо сказать, Рамила в то время совсем не говорила по-русски – понимать, что говорят окружающие ее уральцы, понимала, но ответить ничего не могла. Впрочем, язык помехой не стал – молодая женщина без труда устроилась на фабрику одежды (ныне в этом отреставрированном здании по улице 8 Марта, 8в, располагается элитный торговый центр), на которой трудилась вместе с родственницей более 10-и лет.

- Складывается впечатление, что раньше к приезжим гораздо лояльнее относились?

- Именно так. Коллектив у нас был неплохой, друг к другу проявляли уважение, понимание. Терпимости больше было. От фабрики мне дали комнату в общежитии, которую, когда наше предприятие закрылось, я приватизировала – наравне со всеми, кто наработал определенный срок, на мою нерусскую национальность и не посмотрели. А ведь могли. Сейчас все не так, жить в России иммигрантам стало гораздо сложнее, порой, сталкиваешься с такой необъяснимой антипатией.

-У вас есть конкретные примеры?

- Есть. Моим предпоследним местом работы был очередной пошивочный цех. Знаете, почему я ушла оттуда? Коллектив, мягко скажем, меня недолюбливал – очень моим напарницам не нравилось, что я, например, получаю больше. То, что я вкалываю почти без выходных, их не сильно волновало – это были уже нюансы. Когда я уходила, начальница моя сильно переживала – я хорошо выполняла свои обязанности и найти такого квалифицированного и исполнительного, как она выразилась, работника очень сложно. Но я все равно ушла, быть все время подушкой для битья, потому что я другой национальности и у меня другие жизненные принципы и цели, просто не хотелось.

В то же время разговаривая с Рамилой, я совершенно не почувствовала обиды в ее голосе. Собеседница вообще оказалась очень открытой и позитивной. Уверенной, что в будущем все те несправедливые унижения и оскорбления, которые слышатся в ее адрес и в адрес таких же, как она, обязательно прекратятся. Жить (а не существовать) станет возможно там, где захочется.

- У меня очень много знакомых среди русских, - подытоживает туркменка, - это прекрасные люди. И моя национальность для них вовсе не преграда, а наоборот, повод общаться чаще.


Возврат к списку